15:41 

МЩ

Feuer.
Извините, я специально
Два дня назад бла на концерте Михаила Щербакова. Это прекрасный русский поэт, ниже будут его стихи, почитайте, кто не знает) Он прекрасно поет свои стихи под гитару. Слушаю его с детства и стихи действительно потрясающие!
Так вот, когда я была маленькая никакого интернета у меня особо не было. Диски были без обложек, следовательно, я не знала, как выглядит обладатель этого голоса, который меня завораживал. Я представляла себе очень красивого характерного мужчину. Но меня ждало мини-разочарование, МЩ оказался самым заурядным лысым дядечкой в очечках.) Но любви к нему от этого не убавилось, до сих пор очень его люблю и слушаю песни. И вот побывала на концерте (второй раз, но первый был так давно, что почти не отложился в памяти) и меня заняли странные мысли.
Вот сидит на сцене Щербаков и поет. А, кстати, следует сказать, что Щербаков выступать терпеть не может, весь замкнутый и всем своим видом показывает, что ему вообще все это не в кайф. Но поет, поет старые песни, которые я так люблю.. И вот я сижу, смотрю, слушаю, знаю все наизусть... и не верю, что да, это поет вот этот вот нерпиятный человек, это его голос, это его я слушала все детство и слушаю сейчас. Не верится, и все тут.
Тем не менее, от того, что Щербаков бука, я его любить не перестаю. Перед сценой лежала штатная корзиночка "для записок". Все, в основном, вопросы задают, а я просто написала ему спасибо. Развернуто так написала,искренне. Все формулировала, а в итоге, написала на одном дыхании целый лист и положила ему. После перерыва он вернулся на сцену и сказал, что, вот, дескать, среди записок были не только вопросы, было 2-3 письма с очень приятными словами. И сказал что-то вроде "Я не знаю, как на такое отвечать, наверное, тоже "спасибо".." Он говорил запинаясь, смущенно, но как-то очень тепло. Мне тогда так хорошо стало)) Не знаю, почему. Ему ведь наверняка действительно было приятно это читать. Хотя, поди пойми такую личность.
Кстати! Если бы не Щербаков, меня бы не было)) Родители на медфаке ездили на "картошку". На вечерних посиделках у костра, папа играл на гитаре и пелл песни Щербакова. А мама подсела к нему с семистрункой и начала подпевать и играть вместе с ним)) Так и познакомились)) Вот такая история.
В общем, от концерта получила огромное удовольствие, мама с папой тоже довольны, все счастливы, все замечательно))

Обещанные стихи Щербакова:



Опомнись, вития. Прерви свой возвышенный труд,
что так неугоден лжецу и глупцу ненавистен.
Читая по звёздам, ты тянешься к истине истин.
Но есть ли она? И зачем она - там, а не тут?

Одумайся, храбрый астролог. Не всё тебе ввысь
глазеть, утомляя зрачки чернотою эфира.
Не всё тебе сердцем прослушивать трещины мира
и разумом следовать Вечности. Остановись.

Пристройся к ландшафту. На юге - заметишь залив.
Он светел и радужен нынче. Обычно он мрачен.
Обычно он ровен, внушителен и непрозрачен,
как истина. И, как познание, нетороплив.

Спускайся туда, к развалившейся шхуне. На ют
взберись и замешкайся там безо всякого толка.
Харчевню в порту посети и рассеянно долго
сиди над бокалом чего-нибудь, что подадут.

Обратной дорогой не думай - спаси тебя Бог! -
о пользе ращенья деревьев и улиц мощенья.
Ты просто иди. И холодный туман возвращенья,
считая до тысячи, пробуй на выдох и вдох.

А то - эмигрируй куда-нибудь на острова.
Разденься. Влюбись в амазонку коньячного цвета.
И с нею, насколько тебе позволительно это,
чужое наречье учи, не вникая в слова.

А то - ещё проще - сокройся, уйди в кабинет
и там, музыкантов каких-нибудь, хоть ливерпульских,
включив, созерцай потолок или плинтус. И пусть их
другие волнуются, был Вельзевул или нет.

Пока ни Эдема, ни Ада в твоём шалаше,
глухом для воздействий как внутренних, так и наружных,
пока Ливерпуль из наушника льётся в наушник,
ничто на земле не напомнит тебе о душе.



Рыба
Дожил. Изник в товаре. Язык на месте, а слов ничуть.
Рыба в стеклянном шаре меня смущает. Не что-нибудь.
Смотрит она сурово. Молчит неслышно. Блестит едва.
Рыба, шепни два слова. Хотя бы, что ли, «жива, жива».

Мелких, себе в убыток, набрал причастий. Вручил на чай.
Свился предлинный свиток в предолгий ящик. Прости-прощай.
Тщетно топчусь кругами, не возле даже, а вне всего.
Рыба, взмахни руками. Минор немыслим, спугни его.

Осень. Дожди. Дремота. Бездонный омут. Бессонный гнёт.
Бледный на фото кто-то вот-вот очнётся и подмигнёт:
помнишь кофейню в Сохо? Конечно помню. Да толку что!
Рыба, мне очень плохо. Мне даже хуже, чем только что.

«След мой волною смоет», - пропел ребёнок. И след пропал.
В гости? Сейчас не стоит. Явлюсь к разъезду. Скажу - проспал.
Или останусь дома, с ковра не двинусь. Не та луна.
Осень. Минор. Истома. Какие гости, когда волна?

«Всякой по паре твари», - прочёл я как-то. Незнамо где.
Рыба в стеклянном шаре - плохой помощник моей беде.
Гибкий предмет улова, деталь декора, форель-плотва.
Рыба, шепни два слова. Взмахни руками. Жива, жива.




Другое обращение к герою
Проживи, как я, хоть двести
лет, хоть триста, хоть на месте
сидя, хоть чертя кривые, -
ты в таблицы восковые
не уверуешь, как я.
Мудрено читать на воске,
да и мир - скорей подмостки,
чем, увы, библиотека.
И плевать, какого века
есть метафора сия.

Ты невзлюбишь этот тёмный
балаган, с его скоромной
болтовнёй, с битьём предметов
кухни, с блеяньем кларнетов
и жужжанием гитар,
с невменяемым партером
и любовником-премьером,
что на горе всем актрисам,
хоть и выглядит нарциссом,
всё же пахнет, как кентавр.

Ты дерзнёшь, как от заразы,
прочь бежать, презрев наказы,
коих альфа и омега
в отрицании побега,
дескать, тоже болтовня!
И раскаешься тем паче
в должный срок. Но как иначе?
Я ведь брал счета к оплате,
а тебе с какой же стати
быть удачливей меня?

Новым Глостером, впустую
принимая за крутую
гору плоское пространство,
станешь ты менять гражданства
с быстротой сверхзвуковой,
примеряя, как для бала,
антураж, какой попало -
и драгунский, и шаманский,
и бургундский, и шампанский,
и церковно-цирковой...

Так и вижу, как в Гранаде
или в Бирме на канате
ты танцуешь, горд и страшен,
меж бумажных крыш и башен
пред бумажным божеством
и, понятный божеству лишь,
весь горишь и торжествуешь,
но - в Крыму ли, на Суматре -
всё опять-таки в театре,
и опять-таки в плохом.

Лишний раз над башней ближней
промахав руками лишний
час и лишний раз дотошно
убедившись только в том, что
твердь воистину тверда,
ты опустишь руки, словно
раб цепной, который брёвна
ворошит и камни движет,
и отчаянье пронижет
плоть и кровь твою тогда.

И совсем уже бесстрастно,
ни контраста, ни пространства
не боясь, уже у края,
прямо в публику ныряя,
прямо в чёрные ряды,
ощутишь спиной негибкой,
что глядит тебе с улыбкой
кто-то вслед. И будет это
Люцифер, носитель света,
ангел утренней звезды.

- Без моей команды, - скажет
он, - вокруг тебя не ляжет
мгла, и медленной волною
не сойдётся над тобою
восхитительная тишь.
Так что где-нибудь в Лаосе
потанцуй ещё на тросе
или где-нибудь в Майами
помаши ещё руками,
может, всё-таки взлетишь.

@темы: моя семья и другие звери, книжное-литературное, житие мое, вкрапления здравого смысла

URL
Комментарии
2014-04-23 в 18:19 

Gangadhar
Om Namah Shivaya
О-о-о, обожаю Щербакова)
В маминой универской компании тоже очень любят его песни =)

     

Revolution! Yay!

главная